24 мая читающий мир отмечает 70 - летие со дня рождения большого русского поэта, лауреата Нобелевской премии Иосифа Александровича Бродского. Уже 14 лет его нет с нами, но с нами его голос, его слово «ниоткуда с любовью». Этот голос в один из самых сложных периодов нашей истории прозвучал с исповеднической искренностью, настойчиво призывая, каждого остаться Человеком, какие бы нечеловеческие условия не предлагала действительность. Его поэзия с самого начала была удивительно актуальна. Несмотря на кажущуюся отстраненность, философскую высоту и вневременную тематику его слово стучало в дверь сегодняшнего дня, в котором жил он и Россия, создавая «коллективное переживание идей» своего времени. Сегодня мы не можем сказать, что к юбилею И.Бродского собран материал, который бы составил часть его биографического мемориала «Бродский и Осетия», но есть индивидуальные отношения отдельных людей, знавших его при жизни, которые связывают его с нашим краем. Близким другом И.А.Бродского была наша соотечественница филолог Абаева Диана Владимировна, доктор наук, профессор Лондонского университета.

Я с детства слышу имя Иосифа Бродского в своей семье. «Мама Зара» - моя бабушка Зара Владимировна Абаева, была знакома с ним, он был близким другом ее сестры Дианы Владимировны Абаевой –Майерс (дома мы называем ее тетя Ляля). Диана живет в Англии. Я слышала в доме, что Бродский приезжал из Ленинграда в Тбилиси, когда у Зары Владимировны родился сын Алан, мой дядя, (1969 г). Слышала я и о другом: уже после ареста и ссылки (1964-1965гг.) Бродский хотел приехать в Осетию, его тянуло с равнины в горы. Может, сказалась поэтическая традиция - пушкинская, лермонтовская, и он хотел ближе узнать Кавказ. Диана написала Заре о желании Иосифа, и сообщила когда Иосиф мог бы выехать. Но для КГБ не существовало не информированной провинции. И если для гражданского Цхинвала имя поэта Бродского мало что говорило, то местный КГБ был извещен о том «кто есть кто» и появление поэта в горах Осетии было неугодным, что и было озвучено. Зара и Диана предполагали, что Бродский остановится на родине Абаевых, в высокогорном селе Сба, у родственников, но, к сожалению, приезд Бродского не состоялся. Зара Владимировна поведала мне об этой истории, добавив характерную деталь: КГБ оповестил о возможности приезда Бродского родственницу Абаевых в селе, недвусмысленно добавив, что это повлияет на карьеру ее брата, работавшего в МВД. В такой обстановке, приезд поэта не состоялся.

- Мы с Лялей оказались в очень неловкой ситуации, вспоминает Зара Владимировна. - Это уже было время, когда он был знаменит в литературных кругах как большой поэт. Его рукописи расходились по стране, несмотря на запреты. И, я думаю, например, в Тбилиси, его бы приняли. Получилось, что он предпочел Осетию, а Осетия не приняла его.

- Первые стихи Иосифа, – рассказывает мама Зара, которые попали в Южную Осетию это те, которые мне прислала Ляля. Они были напечатаны его рукой. Это был 65 или 66 год. Я сразу почувствовала, что это большой поэт. Могу выразить свои ощущения словами Анны Ахматовой. Она сказала о его стихах, что они «показались волшебными». Они действительно тогда показались мне такими».

Эти тексты с его автографом до сих пор хранятся у мамы Зары.

Уже из Лондона, - продолжает мама Зара, - впоследствии, приходили письма от Ляли о том, что Бродский становится все более популярным, представлен к Нобелевской премии в 1980 году. Но тогда он не получил ее. Он стал Нобелевским лауреатом в 1987 году.

Сама я помню, как тетя Диана в один из своих приездов в Цхинвал, рассказывала одну замечательную историю. Однажды она пересказала Иосифу известную легенду нашей семьи. Наш прадед был священником Джавского ущелья. Как-то к нему поздно вечером примчался с далеких гор взволнованный всадник и сказал, что его сын тяжело болен. Он просил совета и помощи. Но чем можно было помочь ночью?! Священник, дал ему кувшин с водой и сказал: «Скачи домой, держа этот кувшин в протянутой руке, и дай сыну выпить воды из него». Всадник по горным тропам, в ночи, пронес этот кувшин в протянутой руке. Как стало известно, сын выздоровел. В памяти людей это осталось легендой. Но выздоровление мальчика и действо прадеда считалось счастливым совпадением. К тому же этот случай, по мнению некоторых потомков, характеризовал прадеда не как милосердного христианина, а как человека с жестким характером. Но И.Бродский этот случай воспринял ближе к духовной реальности: «простая вода» - сказал он, - «после того как любящий отец пронес ее в ночи по горным тропам на скачущем коне перестала быть просто водой, она стала святой! Любовь, мольба о сыне, готовность снести все, сделали ее целительной».

Любовь, действенная любовь вылечит человека, человеческое общество. Это глубокое убеждение лучших людей нашего времени и сегодня.

В этом году в мои руки попала книга - «Иосиф Бродский глазами современников». В ней есть и воспоминания мужа Дианы Абаевой Аллана Майерса. (Аллан Майерс - английский историк и переводчик русской поэзии, друг Бродского; ему и его жене Диане посвящен цикл "В Англии"). Ему задается вопрос: «Иосиф был близким другом вашей жены Дианы. Это она помогла вам понять огромность таланта, которым обладал Иосиф?

-Диана рассказывала, - говорит он, - как Иосиф заходил к ней и читал только что написанные стихи в своей неподражаемой манере, потрясающей, трагической. Более того, он советовался с ней по поводу того, что в данный момент писал, а однажды заявил, что она говорила ему то, чего он раньше ни от кого не слышал.

Когда Диана после того как мы поженились, прилетела в 1967 году в Лондон, в руках у нее была охапка цветов от Иосифа, наказавшего положить их к подножию статуи Джона Донна. Тому Джону Донну - поэту, который известен всем хотя бы одной своей фразой-мыслью: «по ком звонит колокол». Останавливаясь у нас в Англии, он продолжал советоваться с Дианой по поводу написанного; кроме того он звонил нам из всех точек земного шара и по телефону читал свои стихи».

Иосиф любил бывать в Лондоне и останавливаться у четы Майерс. И когда они уезжали куда-нибудь, то оставляли ему ключи. В компании Вероники Шильц, (скифолог, археолог, один из организаторов выставки золото скифов в европейских странах), Алана и Дианы Майерс Бродский совершил путешествие по Англии по местам Джона Донна, Джорджа Херберта, Исаака Ньютона и Одена…

Мама Зара тоже встречалась с Иосифом Бродским в Лондоне, когда гостила у тети Дианы (Ляли).

«Он был очень внимателен к друзьям» - вспоминает мама Зара, _ «помогал многим писателям, поэтам, хотя часто отмечают его холодность. Тогда вышел двухтомник Монтеня, и между Алланом и Иосифом завязалась интереснейшая беседа, в которой и я имела удовольствие принять участие. Но через некоторое время, мне пришлось покинуть стол, поскольку тогда я готовилась с операции по части стоматологии и подготовительные процедуры, проведенные врачом, усложняли мое общение, я из за этого неуютно себя чувствовала, но вида, разумеется, не подала. Просто вышла в другую комнату. Каково же было мое удивление, когда за мной сразу вышел Иосиф и сказал «Я понимаю что такое операция» и продолжил беседу с Алланом уже в комнате, рядом со мной. Такой это был человек».

В позапрошлом году мама Зара также ездила в Лондон навестить свою сестру.

- А теперь, когда Иосифа уже нет, - говорит мама Зара, на стене в доме висит его портрет, в альбоме масса любительских фотографий с Бродским, а на полках почти все издания произведений поэта и среди них сборник стихов Бродского подаренный Диане, с трогательной надписью: «Обожаемой мною Ляле на квартире, в которой я написал треть этой книги. От Иосифа, мужа Марии».

Вчера 22 мая мы с мамой Зарой, позвонили Диане, она собиралась в Санкт-Петербург к 24 маю, на юбилей И. Бродского. Зара и Диана вспоминали Иосифа. Зара попросила прислать воспоминания Дианы о Бродском.

Интересно знать, слышать и представлять преданную дружбу, его характер. Ощущать некую гордость за то, что и в моей жизни присутствует такой поэт, поэт с большой буквы. Слышать о нем от близких мне людей, также близких и ему. Это создает чувство волнения и близости с поэтом. С замиранием сердца читаю строки из посвящения Бродскому моим родным Диане и Аллану Майерс:



«Всякий живущий на острове догадывается, что рано

или поздно все это кончается; что вода из-под крана,

прекращая быть пресной, делается соленой,

и нога, хрустевшая гравием и соломой,

ощущает внезапный холод в носке ботинка.

В музыке есть то место, когда пластинка

начинает вращаться против движенья стрелки.

И на камине маячит чучело перепелки,

понадеявшейся на бесконечность лета,

ваза с веточкой бересклета

и открытки с видом базара где-то в Алжире - груды

пестрой материи, бронзовые сосуды,

сзади то ли верблюды, то ли просто холмы;

люди в тюрбанах. Не такие, как мы.



Аллегория памяти, воплощенная в твердом

карандаше, зависшем в воздухе над кроссвордом.

Дом на пустынной улице, стелящейся покато,

в чьих одинаковых стеклах солнце в часы заката

отражается, точно в окне экспресса,

уходящего в вечность, где не нужны колеса…»





Поэт Иосиф Бродский скоропостижно скончался в Нью-Йорке 28 января 1996 года, не дожив до 56 лет. Смерть Бродского, несмотря на то, что было известно о его ухудшающемся состоянии здоровья, потрясла людей по обе стороны океана. Похоронен Иосиф в Венеции. Одной из последних инициатив поэта было создание Русской Академии в Риме, куда на несколько месяцев могли бы приезжать русские поэты. Первым гостем академии в 2000 стал известный поэт Тимур Кибиров.