Uasdan.com > Суд. Уаздан > Суд, что дышло...

Суд, что дышло...


17 августа 2018. Разместил: Артур
Р.Магкаев:

Теперь продолжу анонсированный рассказ о судебном процессе над военнослужащими югоосетинской военной базы, Албеговым и Слановым, пронаблюдать за которым попросил меня Олег Тезиев.
Начну с того, что Олег несколько раз в последние месяцы мне названивал с просьбой, как правозащитнику, принять какое-либо участие в разворачивающемся процессе над этими парнями, которых он считал ни в чем не виновными и, если у меня появятся какие-то идеи, помочь им. Он также просил меня, весь разговор пока шел по мобильной связи, встретиться с адвокатами и узнать у них все детали процесса, - может быть я свежим взглядом увижу и укажу им на какие-либо бреши в их обороне.
А о наших осетинских адвокатах мнение мое таково, - самое последнее чем они руководствуются, это адвокатская этика и закон об адвокатуре. Лейтмотив их желаний в любом деле, - это урвать побольше денег. Хотя сказать это кому либо из них в глаза ни в коем случае нельзя, нарвешься на такую волну возмущения, на такой скандал оскорбленной невинности, что рад не будешь. Иногда адвокаты делают деньги по сговору с противоположной стороной, иногда с судьями, иногда тянут деньги с клиента, затягивая процесс и перекидывая его с одной судебной инстанции на другую. Поэтому обычно, когда кто-то пытается привлечь меня, как правозащитника к какому-либо процессу, его адвокаты относятся ко мне со слегка скрываемой неприязненностью, как на возможного разоблачителя их трюков. По всему поэтому я отказался встречаться с адвокатами указанных военнослужащих или как-либо входить в процесс без физического присутствия при этом самого Олега.
Что касается моего мнения о самой российской судебной системе, то оно не скрывается, - я считаю, что хоть иногда и с трудом и с большим скрипом, но она вполне работоспособна и справедлива. За очень редким исключением. Это исключение может быть связано с мощным вмешательством в нее такого, к примеру, могущественного органа, как ФСБ РФ. Во всех остальных случаях правды в судах добиться можно. А во всех случаях, когда это не удается, даже когда судья явно продался противоположной стороне, виновата бывает, на мой взгляд, только сторона защиты и ее недоработки. Так я отношусь и ко всем проигранным мною самим процессам.
Итак, пару дней назад, звонит мне Олег и просит подойти к Зданию телевидения, там будут он и незаслуженно обвиняемые, их адвокат и группа поддержки. Я даже удивился, думаю, что за наив идти к этим пропагандонам, основное занятие которых, спрятавшись за большими замками, восхвалять наше никчемное начальство. Взять хотя бы эту Ф.Сабанову, для которой хреновый ни на что не годный народ, достался хорошему, выше всяческих похвал, начальству.
В назначенный час подъезжаю на своем велике. Народу человек десять, -. Олег, обвиняемые, парни они подтянутые, вида, внушающего доверие, рядом их адвокат, тоже молод, Валик Хатагов здесь же, позже подтянулся Олег Цаголов и некий, как я понял блогер с бородой лопатой. И что меня поразило, - ничего объяснять враждебному обычно к гражданам домофону не надо, наглухо закрытые обычно для них ворота, на этот раз гостеприимно открываются, приветливая и предупредительная охрана нас впускает в здание.
Всей гурьбой проходим внутрь, конец маршрута не то огромный кабинет, не то среднего размера студия Томары Таболовой. Хозяйка любезна и, что опять же поразительно, предлагает варианты в рамках очерченных ей государством прав, возвысить свой голос обращенный к общественности на защиту третируемых, якобы, судом военнослужащих Албегова со Слановым. И это я слышу от дамы, которая может легко пойти на острый спор с начальством и быть категорично принципиальной в своей позиции, которая заключается в том, что начальство намного лучше того, что оно о себе вещает миру и граду.
В общем, в кабинете Таболовой все говорили наперебой. Предлагалось поставить судьбу этих парней через СМИ в центр общественного внимания. Шли удивительные рассуждения о том, что сделав это сегодня, на завтра можно быть уверенным в соответствующей позитивной реакции суда. Еще более удивили меня рассказчики тем, что сообщили, что находясь в Южной Осетии они обращались там к командующему вооруженными силами И.Гасиеву и президенту А.Бибилову, с их стороны было обещано сдалать все необходимое для защиты этих парней, но дальше слов дело не продвинулось. Парозительно, что находятся люди, которые верят в способность Гассиева и Бибилова сделать хоть что-то позитивное. Результатом всех этих разговоров в студии Тоболовой, думаю, будет несколько более активное, чем обычно обсуждение в СМИ, судьбы означенных военнослужащих.
Не зная до этого ничего о процессе, из разговоров я заключил, что адвокаты аккуратно подвели его к крушению для своих подзащитных. Чтобы еще раз проверить это свое впечатление, я спросил адвоката, ведется ли им аудиозапись процесса? «Да!» - был ответ. Спрошиваю дальше: «Было ли письменное обращение к судье, чтобы запись считалась аутентичной?» «Нет!» - был ответ – «Письменного не было, но было устное, оно занесено в протокол.»
«Вы получали копию протокола от суда и проверяли это?» - спрашиваю опять. Но здесь я не верю своим ушам или может быть я что-то не понял, адвокат отвечает: «Нет, протоколы мы не получаем, судья предоставит их нам после завершения процесса.»
Это меня поразило, потому что суд по заявлениям защитников должен в течении трех дней после каждого заседания предоставлять им его протокол. А они в течении пяти дней после его получения имеют право сделать замечания к этому протоколу, которое, если оно сделано в этот срок, учитывается судом. Не делая всего этого, адвокат как бы показывает, что он полностью доверяет добросовестности, профессионализму и абсолютной справедливости данного суда, чего делать среди знающих и опытных юристов не принято, в противном случае адвокаты и вовсе не были бы нужны.
Короче, это обстоятельство укрепило меня в сложившемся мнении, что и этот процесс проигрывается парнями-военнослужащими, потому что адвокаты, похоже, здесь также недорабатывают.
Пока еще не знакомый в деталях с делом, но видящий со слов стороны защиты, его бесперспективность, я вставил в тот разговор у Тоболовой свои две копейки, предложив начать вести процесс на осетинском языке. Я объяснил законность переход на это на любой стадии процесса и многие преимущества такого ведения дела. И хотя мои слова были приняты одобрительно, но я не увидел чьего либо желания пойти по этому пути.
 (продолжение следует)


(продолжение оно же, видимо, и окончание)
Вчера на суде собралось нас человек 30-ть. Заседание началось с того, что сторона защиты потребовала ввести в процесс в качестве общественного защитника Олега Тезиева. Прокурор был против под тем глупым предлогом, что у Тезиева нет юридического образования, судья тоже некоторое время поприперался, но вынужден был уступить этому законному требованию.
Обращаясь к одному из защитников, судья спросил, почему тот, попросив несколько дней на ознакомление с материалом, так с ним и не ознакомился. Ответ: «Ваш телефон я не знал, а мой я не поднимаю на незнакомые номера, так что я не знал, когда приходить для ознакомления.» На что судья: «Вам же было сказано: приходите в любое дневное время рабочего дня.»
Этот диалог я расцениваю как показатель крайней недобросовестности адвоката. Что за хамство, взяться за деньги защищать людей на суде, не ударив палец о палец для того, чтобы ознакомиться с судебным материалом.
Войдя в процесс, Олег сразу же потребовал отвод судье. Это был, конечно, результат его предварительной договоренности с адвокатами. Мотив, - судья тенденциозен, он в сговоре с прокурором. Подкрепляя позицию Олега адвокаты один за одним почти истерически стали требовать чтобы в зал был приглашен какой-то Лагкоев, который является, якобы, свидетелем сговора судьи и прокурора против подсудимых. С этого момента обстановка в зале начала накаляться, послышались оскорбительные выкрики в адрес прокурора, потом судьи, пронзительные женские выкрики, плачь в голос: «Что негодяи вы хотите сделать с безвинными мальчиками, нашими детьми?» Судебные исполнители стали одного за другим выводить особо возбужденных посетителей. В какой-то момент поднялся и вышел из зала, как бы в знак протеста и сам Олег. Зал пришел в движение, стали опрокидываться какие-то стулья. Среди общего гвалта, стонов и плача, все вдруг услышали неожиданный вопль: «Это же русские, что хорошего мы можем ждать от них!?» Часть толпы набросилась на сидевшего не в дали от меня человека словянской внешности, оказавшегося как позднее для меня выяснилось, свидетелем обвинения капитаном Петриком: «Скотина, что ты делаешь, продажная шкура, что ты оговариваешь безвинных мальчишек, выйди и сделай заявление, как было на самом деле!?» Толпа вокруг капитана уже была на таком взводе, что казалось вот еще мгновение и женщины вцепятся ему в лицо, в волосы, по голове его, печени, паху заработают тяжелые кулаки кударских мужчин И это мгновение, несомненно было бы быстро пройдено, если бы не судебные приставы, окружившие Петрика плотным кольцом защиты.
Среди прочих выкриков я услышал: «Будь мужчиной, русская скотина, пойди и сделай заявление, как все было на самом деле!» В диалоге с этим выкриком из толпы же прозвучало: «Он русский, но жена его осетинка, как все мы, как те наши мальчики, которых он хочет сгноить в тюрьме.» «Сучка, наверное какая-то его жена» - снова из толпы.
Петрик вставший и стоящий по армейской стойке «смирно!», сохранял до этого невозмутимое каменное выражение лица. Но как только из толпы послышались оскорбления его жены, он переменился в лице и стал угрожающе выкрикивать в толпу, что-то вроде того: «Прошу жены моей здесь никак не касаться!»
Некоторое время спустя, порядок в зале восстановился, судья явно присмиревший, после такого выхлеста возмущения толпы посетителей суда, явно присмирел и далее уже ни в чем не отказывал в процессуальных требованиях адвокатов. Был допрошен даже свидетель, якобы, сговора судьи и прокурора, господин Лагконов. Показания его были довольно сбивчивы и путаны, Лично мне показалось, что все он врет. Судья, конечно, и так бы не удовлетворил требование адвокатов о своем отводе, а на таком жиденьком материале, как свидетельства Лагконова мог делать это тем более.
На заседании были опрошены и подсудимые Албегов со Слановым, и капитан Петрик. Фабула их рассказов такова. Подсудимые рассказали, что в тот день они пришли в казарму с какими-то своими вопросами к командирам. Вдруг из какой-то примыкающей комнаты вышел капитан Зайнутдинов. Вступив в перепалку, он. вдруг, накинулся на Сланова. Упав вместе с ним в процессе этого нападения на пол, Сланов обхватил его в районе плеч с тем, чтобы он не мог наносить ему удары. На этом весь этот поединок и закончился.
Албегов показал, что пока происходила вся эта катавасия между Зайнутдиновым и Слановым, находился рядом, не зная пока, что предпринять, чтобы унять страсти. Вдруг из комнаты, откуда вышел Зайнутдинов, выскакивает капитан Петрик и ни слова не говоря ударом головы ломает Албегову нос. Далее Петрик бежит и снимает со стены огнетушитель и с ним кидается в толпу, но Сланов, вставший к тому времени с земли и разошедшийся миром с Зайнутдиновым перегораживает ему дорогу, делает ногой подсечку, с тем, чтобы он не натворил бед своим огнетушителем. Петрик падает в разные стороны с огнетушителем на этом и этот эпизод заканчивается,
Никаких особых травм ни на Зайнутдинове ни на Петрике не было. На следующий день Сланов с Албеговым узнают, что Зайнутдинов написал заявление в суд по поводу его ими избиения.
Пертик же показал на суде, что. Якобы, они сидели с Зайнутдиновым в тот час в комнате при казарме. Как, вдруг услышали какой-то шум в казарме. Зайнутдинов вышел, чтобы разобраться, что за гвалт? Гвалт усилился и теперь Петрик вышел сам, чтобы узнать, в чем дело?
Выйдя, он увидел, что на полу лежит Зайнутдинов, а его душит Сланов, а кто-то невысокого роста в военной форме бьет лежачего Зайнутдинова с двух рук. Спасая Зайнутдинова, Петрик, неверно сориентировавшись, нанес удар головой бывшему в спортивном костюме и никого не трогавшему Албегову, сломав ему нос. Потом побежал за огнетушителем, чтобы с его помощью успокоить страсти, но на пути ему стал Сланов, с которым они обменялись ударами кулаками.
На этот рассказ Петрика прокурор зачитал его прежние показания, где он ни про какого неизвестного низкого роста, бьющего Зайнутдинова не говорит, а указывает именно на Албегова, как бившего этого капитана с двух рук.
Мне и уверен, судье с прокурором, было очевидно, что Петрик поменял свои показания под неформальным давлением стороны защиты. Новая версия, как мне представляется, весьма глупа, если только защита не смогла договориться с судьей. Если же договорилась по деньгам или еще как-то так, что маловероятно, потому что все равно там много нестыковок, которые все равно будут выпирать, то это явно для того, чтобы полностью вывести из под удара Албегова, а загрузить по полной сроком до скончания века Сланова.
Проанализировав все версии со всех сторон, - этот мой анализ сейчас здесь я осветить не могу, потому что это далеко, на много страниц текста, нас уведет, - я пришел к выводу, что Петрик лжесвидетельствует, спасая свою и Зайнутдирова офицерские задницы, что эти благородные, добропорядочные и благожелательные и по большому счету совсем еще зеленые парни, Албегов и Сланов, ни в чем не виноваты. Никто из них не нападал на этих офицеров, наоборот, они сами стали объектом нападения.
В то же день и после, на следующий день, я какое-то время общался с одним из адвокатов. Обменялся с ним соображениями, задал ему некоторые вопросы. По его мнению, а он говорил, что имеет достаточный опыт судебных процессов и поэтому уже в середине их, может с погрешностью в полгода сказать  любому подсудимому сколько ему дадут, так по его мнению, судья ведет дело к тому, чтобы дать Сланову четыре года, а Албегову – два с половиной года заключения. И им бы эти их срока судья уже давно бы дал, но, считает этот адвокат, и, конечно же, я вместе с ним, судье сильно мешает общественный резонанс, который сопровождает это дело. Однако, потянув еще какое-то время, улучшив момент, судья все равно даст этим парням указанные сроки заключения.
На все это я сказал, что абсолютно уверен и могу привести несколько примеров из своей биографии, когда самые солидные, многознающие и многоопытные люди говорили мне уверенно, что то-то и то-то невозможно. Но грамотно подняв общественное мнение, нам удавалось добиться справедливости и невозможное сделать возможным. Кстати, у кого-то из русских царей была наградная медаль, на которой было написано: «Невозможное возможно!»
Поэтому, я уверен, что эти парни, Сланов и Албегов при правильно приложенной энергии их самих и их сторонников, которых не мало, могут выйти из этой истории полностью оправданными, хотя пока все с ними идет в другом направлении.
Сегодня, в 14 00, новым заседанием процесс должен был продолжиться. А надо заметить, что и вчера, когда я потерял практически целый день на заседании суда по обсуждаемому делу и сегодня, у меня было по уши разных своих в том числе и важных правозащитных дел. В последние дни коррупционеры из руководства местных Минпромтранса, системы ГИБДД и Ространснадзора совсем обнаглели, - со всех сторон ко мне шли звонки от водителей-предпринимателей: «Нападение коррупционеров на маршрут №13. Руслан Павлович, приезжай, помоги!», «Нападение на маршрут №3. Руслан Павлович, помогай отбиться от чиновного ворья!», ну и т.д.
Но мне до того было жаль этих несправедливо осуждаемых мальчишек-солдат, мне так нестерпимо не хотелось, чтобы какое-то сволочье, офицеры и судья, ломали им судьбы, что я эти два дня вчера и сегодня, все бросив (хотя бросил я маршрутчиков не настолько, чтобы банды коррупионеров смогли бы нанести им непоправимый вред), занимался только их делом, готовился к заседаниям, анализировал, делал записи искал способы как можно помочь им вырваться из той удавки, в которую загнали их недобрые злые люди.
Сегодня в 13 30 я был уже на месте, у здания суда. Когда я подошел к проходной, чтобы войти во внутрь, меня остановил офицер: «В зал заседания нельзя, там все занято.» Людей неравнодушных к судьбе Сланова и Албегова, действительно было у здания суда хорошо за сто человек. Но я был ведь приглашен Олегом Тезиевым, который уверял, что очень близок к кому-то из подсудимых и давно пытался ввести меня в процесс. Во всяком случае, вчера ему дали на суде статус общественного защитника. Я сказал офицеру, что за меня сейчас поручится один из защитников, имея ввиду Олега. «В таком случае вы войдете в зал, проблем не будет» -  был ответ.
Когда я объяснил ситуацию Олегу, он сказал мне, чтобы я подождал немного, он сейчас решит вопрос. Но некоторые признаки, не буду сейчас говорить какие именно, говорили мне, что кому-то властному, а Олег всегда ориентировался на того или другого власть имущего, не нравится мое появление на процессе. Зная хорошо Тезиева, я был уверен, что ждать мне его не стоит, что он сейчас зайдет в здание суда и на том исчезнет, телефоны отключит, а при встрече когда-нибудь, что-нибудь соврет в оправдание. Пронаблюдав, как Олег зашел в здание суда и постояв для острастки до начала заседания, я пошел домой.
По дороге я успокоил себя тем, что те, кто ведут защиту, наверное, знают, что они делают, наверное и без меня, они решат вопрос снятия с этих безвинных парней, Сланова и Албегова, всяких обвинений. Ну, что же, дай бог, чтобы так случилось. Для меня отказ кого-то невидимого в участии в их освобождении это гора с плеч – я ведь сам никому никогда не напрашиваюсь в качестве защитника, а если кто-то обратившийся ко мне за помощью отказывается от нее, то к этому я отношусь всегда как к снятию с себя лишней ответственности.
П.С. Весь вечер сижу и пишу эти строки и время от времени развлекаю себя тем, что набираю номер и звоню Олегу Тезиеву, заранее зная результат этого звонка….. Да, жить в моем возрасте становится все скучнее и скучнее, - все знаешь наперед, как во много раз виденном надоевшем фильме….


Вернуться назад