Вместо предисловия. Мало кто отдает себе отчет, насколько связаны между собой отдельные события и явления. Такие, к примеру, как известная страсть экс главы Службы внешней разведки (СВР), Е.Примакова, иметь свою личную картотеку компромата на всех статусных персон Российского государства и головокружительная карьера, сделанная вполне себе посредственным подполковником запаса СВР, господином В.В.Путиным. Подскочить за три с половиной года, начиная с должности простого российского безработного в июне 1996 года и до должности Российского Президента в 2000-м году, даже для лихих девяностых из ряда вон, как не хило. Или такая связь, как хозяйственный и политический разгром югоосетинской государственности господином Кокойты в период с 2001-го года по 2011-ый и несметные богатства нежданно негаданно свалившимися на головы Геннадия Тимченко, Аркадия Ротенберга, Юрия Ковальчука, Николая Шамалова и некоторых других российских долларовых миллиардеров. Или вот еще такая связь. как между глупейшей, преступнейшей и злонамереннейшей артикуляцией наиподлейшего осетино- и человеконенавистника, господина Биченова, о признании выборов Президента РЮО осени 2011-го года незаконными и массовостью митинга на Болотной площади в г. Москве.
Более того, даже люди считающие себя знающими не видят простейшую и очевиднейшую связь между фабрикацией уголовных дел в отношении шести активистов штаба Избранного Президента РЮО, Аллы Алексеевны Джиоевой, путем подкидывания им наркотиков и оружия, свирепостью расправы с гражданами, в частности, - Лоховым, Хугаевой, Марзоевой и Макаевым, выказавшими пока одно только намерение выступить в защиту этих политических заключенных и предстоящими выборами Президента России.
30 декабря 2011 года по сфабрикованному делу попав в грязные, кишащие болезнетворными бактериями и источающие густой и едкий запах человеческих испражнений, застенки господ Мамсурова и Бекмурзова главы РСО-Алания и его министра ВД соответственно, через призму нахождения в этой тюрьме, я стал делать наброски того, что с нами со всеми – гражданами России и Осетии - происходит. Для начала на листках бумаги карандашом в подробностях, я стал описывать то, как на невинно, без какого бы то ни было умысла причинить какие-либо неудобства, а тем более нарушать общественный порядок и без какого–либо политического или любого другого контекста, 30 декабря на проспекте Коста на группу людей, и в том числе и на меня, напала полиция. О контексте и каком-либо политическом или правозащитном умысле этих людей можно было бы говорить, если бы они проводили какую-либо санкционированную или не санкционированную акцию. То есть путем выкрикивания каких-либо лозунгов или демонстрацией каких-либо транспарантов пытались бы привлечь внимание окружающих к какой либо проблеме. Например, к судьбам осетинских политзаключенных. Так говорит закон. Но ничего подобного тогда там не было и тем не менее люди были схвачены.
Самое большее, в чем можно было бы упрекнуть вразброс шедших тогда по тротуару проспекта Коста, после неудачной попытки шествия, людей – это в том, что они, эти люди, своим относительно единонаправленным передвижением целенаправленно провоцировали на беззаконные репрессии против себя двух церберов режима североосетинской коррупции - главу республики Т.Д.Мамсурова и Бекмурзова, ВРИО главы ВД. Однако у этих людей и здесь есть то оправдание, что они не знали глубины юридическое невежество главы республики, его чрезмерности его ретивости угодить Кремлевскому начальству, попавшему сейчас под огонь критики и протестных проявлений со стороны граждан России, в связи со многими своими злоупотреблениями, угодить особо наглыми и беззаконными расправами над любым проявлением гражданской активности, а также эти люди не могли знать, о таком же невежестве и страстном стремлении ВРИО министра ВД – Бекмурзова, стать главным держимордой при Таймуразе Дзамбековиче. Эти люди были новичками в политике, а в правозащите тем более, они только недавно, да и то не до конца осознали необходимость организованных и сплоченных действий в отстаивании своих законных прав и интересов от злоупотреблений властей. Я же достаточно давно этим занимаюсь, поэтому был уверен, что неспровоцированное нападение Мамсурова и Бекмурзова, а затем и сфабрикованные суды над этими людьми будут. Чтобы засвидетельствовать это аудитории нашего сайта, я изначально решил располагаться попеременно в местах наиболее вероятного проявления этой начальничьей агрессии, но в некотором отдалении от не удавшихся участников неудавшейся же акции шествия – вначале на площади у памятника генералу Плиеву, потом у Республиканской тюрьмы.
О том, что я подвергаюсь риску быть схваченным под общую гребенку и обвиненным по сфабрикованным господами Мамсуровым и Бекмурзовым обвинениям, я не сомневался. Поэтому, направляясь на место начала предполагаемой акции, оделся теплее обычного, взял с собой документы (у держиморд, отлично меня знающих, есть неизбывная привычка попытаться схватить меня и держать в застенках, «для выяснения личности», как они это формулируют), а также, чтобы не исчезнуть совсем бесследно, где-нибудь в полицейских или эфэсбэшных застенках, позвал к себе Вича Козаева и попросил его весь период прохождения намечаемой акции быть при мне свидетелем.
Однако, потом, уже после суда и тюрьмы, в которой я пробыл 15-ть суток, готовя изложение на сайте случившееся с людьми, пытавшимися 30.12.2011 г. на моих глазах как-то себя граждански проявить, я стал замечать, что делаю пространные отвлечения на темы вышеуказанных связей, с которых начал этот материал. Я стал понимать, что эти отвлечения могут меня довольно далеко увести, и, если иметь ввиду, что свое повествование обо всем, что связано с теми тюремными перипетиями я обещал читателям сайта вскорости, то обещанного я долго еще выполнить не смогу. Поэтому мною теперь решено начать печатать частями то, что уже есть к печати с промежутками в два, три дня, а там, куда кривая выведет. Позднее, соединив все, может быть и получится какая-то книга
Итак, как все это начиналось.На день 30-го декабря, сторонники Избранного Президента А.А. Джиоевой готовили шествие в защиту арестованных их товарищей, 6-х членов и активистов ее предвыборного штаба. Независимо от того было бы оно разрешено или нет, я был уверен в том, что на этом шествии будут стычки и вмешательство полиции. Такую уверенность давали мне следующие обстоятельства.
Во-первых, это стычки имевшие место на прежних акциях протеста югоосетинских граждан, как в РЮО, так и в РСО-Алания. В Северной Осетии к примеру, они имели место на законных и санкционированных властями акциях, проводимых 8-го марта 2009-го года у Осетинского драмтеатра, и в 2011-м году у Д.К. «Металлург».
Во-вторых о вмешательстве в акцию публично говорило и начальство силовых структур РСО-А. Ясно, что говорило оно это не на пустом месте, шли консультации, проработки предстоящих мероприятий с вышестоящими товарищами, потому что, понятно ведь всем, чем менее легитимным становится правящий ныне в России режим, в части ее, называемой Северной Осетией, тем больший упор он будет делать на силовое, противозаконное подавление гражданской активности населения. А о какой легитимности власти сегодня может идти речь, если, к примеру, на последних выборах депутатов Государственной Думы Российской Федерации, 4-го декабря 2011-го года, явка избирателей колебалась в районе 20% , плюс минус 5%, а Таймураз Дзамбекович Мамсуров со знаменитым на всю Осетию мошенником и прохвостом (кстати, после одного правозащитного дела, 2003-го года, у меня есть законное право так его величать, могу поделиться этим правом - за один рубль, чтобы не было совсем бесплатно, мне лично или десять тысяч рублей в ближайший от каждого желающего детский приют) Константином Николаевичем Кадиевым, главой ЦИК РСО-Алания, подделали явку, указав ее в более чем 85%. Один из наблюдателей на выборах по имени Алан, человек довольно честный и принципиальный, рассказывал мне, что на его участке была явка 21%. Тамошний руководитель участка захотел сфальсифицировать явку в 87%. Алан попытался воспрепятствовать этой махинации. Так на него, как возмутителя "общественного согласия", накинулся с угрозами и начальник бывшего там наряда полиции и, даже, откуда-то появившийся сотрудник ФСБ. «Ты чего здесь мутишь?» - шипели на него все, кто обязан контролировать честность выборов. Сдался Алан, когда к нему на мобильник позвонил начальник структуры где он работал, с которым он считался и сказал: «Алан, не губи, подпиши этим подонкам все, что они хотят, прошу тебя, иначе я и ты и все наши товарищи по работе с нового года будем безработными, мне звонили по поводу тебя люди, которые могут сделать это без малейшего затруднения для себя.»
Так глубоко зарывшись в преступную деятельность, после таких махинаций, боясь разоблачений с соответствующими последствиями, господа Мамсуров м Бекмурзов могут людей не то что хватать за то, что они помыслили в количестве ста человек провести какое-то шествие, я не удивлюсь, если они вообще начнут расстреливать с чердаков пулеметами и тех, кто в количестве более двух человек идут к адвокатам.
Повторю еще раз, направляясь на шествие или, попытку шествия, как оказалось впоследствии, 30-го декабря 2011-го года, я не сомневался в том, что в случае нападении полиции на акцию, нападения, которое считал практически неизбежным, главной мишенью буду я, как имеющий некоторую известность правозащитник.
Однако, не поддержать это шествие, хотя бы позитивным освещением его на сайте uasdan.com, я не мог. И еще раз, именно поэтому, собираясь туда, я решил держаться подальше от участников акции, авось пронесет, с тем, чтобы, находясь на свободе, мог вывесить в Интернете информацию об самых острых моментах развития событий, которые предвидел на этом шествии.
К месту сбора участников акции, я пришел минут за двадцать до ее объявленного начала, поздоровался с несколькими находящимися там знакомыми мне людьми. Когда народ стал скапливаться в количествах шедших на десятки человек, отошел метров на сто от места скопления, которое происходило на площади возле памятника генералу Плиеву. На площади и по всему примыкающему пространству через каждые 15-20 метров стояли сотрудники полиции, на улицах вдоль нее, полицейские легковушки. На улице Мамсурова, упирающейся в площадь, я видел три микроавтобуса марки «Газель» переделанные под полицейские воронки. Это было еще одно свидетельство желания Бекмурзова, министра ВД Северной Осетии напасть на участников акции при первом удобном случае. Пока народ скапливался ко мне подошли отец и сын Губаевы, члены возглавляемой мной организации «Транспорт-А», защищающей права и интересы коммерческих пассажироперевозчиков. Губаев-сын не по своей вине стал участником аварии и сотрудники ГИБДД, воспользовавшись этой ситуацией на тот момент делали полупрозрачные попытки что-то выгадать для себя в складывающемся с ним положением вещей. Пока я составлял заявление в ГИБДД с тем, чтобы пресечь акт возможного вымогательства, люди с площади ушли. Прикинув, что раз Мамсуров с Бекмурзовым не напали на людей у памятника Плиеву, то они обязательно могут попытаться напасть, пусть даже на остатки участников несостоявшегося шествия, где-то в районе СИЗО, месте к которому двигалось бы шествие, если бы оно было санкционировано и состоялось. Переждав еще какое-то время, я поехал по параллельной улице Ардонской, к Владикавказской тюрьме, к СИЗО. По пути какое-то время мы проехали параллельно дисперсно двигающимся людям. Было очевидно, что то, что позднее полиция и продажные и универсально, дистанционно и вручную, управляемые в РСО-А коррупированными правящими чиновниками, роботы-судьи ретранслировали позднее, как публичная акция-шествие, очень мало походило на что-нибудь подобное. Люди, человек эдак 50, ну может быть 70, растянувшись метров на 300 шли в одном направлении по тротуару левой, если ехать на север, стороны проспекта Коста, не неся никаких плакатов и не выкрикивая никаких лозунгов. Все это выглядело так, как будто где-то сломался трамвай и вот пассажиры его решили дойти до нужной остановки пешком. И если бы не огромная вереница полицейских машин, если бы не операторы, их было аж трое, с видеокамерами, снимавших на них, то с того, то с этого ракурса всех людей с этого "сломанного трамвая", то никто в городе вообще не обратил бы на происходящее никакого внимания, не посчитал бы, что эта нестройная вереница идущих прогулочным шагом и мирно беседующих друг с другом людей, хоть как-то связана между собою какой-то целью, что они пытается обратить внимание на какую-то проблему. То есть не было ни малейшего признака того, что в Административном Кодексе принято называть шествием - «организованного движения людей, через выкрики и демонстрацию лозунгов, пытающихся привлечь внимание граждан к той или иной проблеме».
Хотя, нет. К одной проблеме эта растянутая и мирно идущая вереница пусть 70-ти человек привлекала внимание окружающих. В сочетании с порядка 50-тью медленно, в такт им, двигавшимися по проезжей части проспекта на порядка 20-ти полицейских машинах с тремя высунутыми из их боковых окон операторами с видеокамерами, создающими на ровном месте по пути своего движения дрейфующую вместе с ними все увеличивающуюся пробку в этот час пик, было что-то около 13 часов, создающую невообразимый гвалт из выкриков водителей и какофонии множества клаксонов, время от времени орущие в мегафоны из своих автомобилей полицейские, пытающиеся эту какофонию о чем-то переорать – все это говорило о том, в городе, в республике у нас проблема – почему до сих пор никто из вышестоящих кремлевских товарищей не подумал о том, чтобы начальники, организовавшие весь этот бедлам на проезжей части проспекта Коста, господа Мамсуров и Бекмурзов, серьезно наблюдались у хорошего психиатра, а лучше нескольких.
В объявлении об тогда еще намечавшейся акции-шествии, на сайте Uasamonga, я прочел ранее, что акция будет двигаться, как я уже говорил, от памятника ген. Плиева до СИЗО. Поэтому, приехав в район этого самого СИЗО, я расположился метрах 100 на другой стороны улицы, напротив того места, куда предположительно через некоторое время должны подойти участники, с позволения сказать, (ладно, подыграем немного Бекмурзову, разок назовем это, хоть и с оговоркой, так, как этому невежественному с правовой точки зрения человеку показалось) шествия. С моего места хорошо просматривалась примыкающая к СИЗО улица Таутиева перпендикулярная проспекту Коста, тому самому по которому двигались участники, якобы акции. Я как на ладони видел, что для нападения, ну, максимум на 70 человек, принимавших участия не в шествии, нет (все, хватит поблажек правовому невежде Бекмурзову), а в прогулке людей по проспекту Коста, намеревавшихся ранее провести шествие, пряталось за углом, на улице Таутиева, на примыкающей к одной из сторон здания СИЗО, еще 50 человек полицейских. Только это были мордовороты-ОМОНовцы, экипированных что твои терминаторы - черные костюмы, на мордах маски, черные, блестящие при свете дня шлемы, черные же дубинки, зеленые сумки с противогазами. Было немало и других сотрудников в форме и штатском. Кроме того, там же, в засаде находилось и 7 микроавтобусов-воронков, один «Газ-53 с будкой для перевозки арестантов и такая же машина марки «Урал».
(продолжение следует) 
