Uasdan.com > Аналитика > (Ч.2). НЕ В ТО ВРЕМЯ, НЕ В ТОМ МЕСТЕ.

(Ч.2). НЕ В ТО ВРЕМЯ, НЕ В ТОМ МЕСТЕ.


1 мая 2013. Разместил: Afina
Харизма.
Кадровая политика в Цхинвали во время вооруженного
конфликта с Грузией была во многом случайна, но и в этом
показательна. Первый командующий Национальной гвардией, а
впоследствии премьер-министр Олег Тезиев приехал в воюющий
Цхиивали из Северной Осетии и никого лично, кроме буквально
через месяц трагически погибшего (машина сорвалась в ущелье)
полевого командира Гри Кочиева, не знал. Оборона города от
грузинских отрядов была хаотична и плохо организована. Зимой
1991 года отряды самообороны формировались сами собой в
основном по географическому принципу проживания или дружеских
отношений одноклассников и однокурсников. Их лидерами
становились в основном харизматические фигуры из молодежной
среды, подавляющее большинство которых до войны было тем, что
принято называть уличной шпаной, хотя и без ярко выраженного
криминального оттенка. Исключений было немного, и Валерий
Хубулов был одним из них. Бывший работник обкома комсомола,
высокий, обаятельный, физически сильный, красивый и
образованный, он смог навести в своем отряде порядок,
контрастировавший с повсеместной "махновской вольницей".
С местными "авторитетами" (в положительном смысле слова), в
том числе и с молодыми полевыми командирами Олега Тезиева,
знакомил вице-спикер парламента, лидер Народного фронта,
"гуру" национально-освободительного движения и фактический
глава страны Алан Чочиев. "Знакомил" - это легко сказано.
Преподаватель истории в местном институте и по
совместительству тренер по борьбе, Чочиев был любим молодежью
за развеселый нрав и исключительный аналитический ум.
Преподаватель - кумир студентов, такое встречается редко, а
если встречается, то в очень концентрированных формах. Он
просто приводил к штаб Тезиева молодых ребят и говорил: "Вот,
познакомься. Это хороший парень". Точно так же он привел и
Хубулова. Собственно говоря, на должность министра обороны в
формируемом правительстве республики в разгар боевых действий
никто особо и не претендовал. Все делали свое дело в меру
своих способностей, не задумываясь о названии занимаемых
должностей. Кресло министра обороны было формальностью,
просто актом признания авторитета Хубулова среди части
отрядов самообороны.

"Почему ты его выбрал?" - Этот вопрос я с упорством маньяка
задавал Тезиеву на протяжении десяти лет, каждый раз получая
один и тот же ответ: "Знаешь, у него просто организации в
отряде было больше".

Реально же Тезиев не мог контролировать кадровую политику в
Цхинвали. Будучи "чужаком"-северянином, он так и остался для
Южной Осетии посторонним, хотя никто не сделал для победы
больше, чем он - бывший офицер одного из управлений
генерального штаба с опытом работы едва ли не на всех
континентах планеты. Его уважали и ему подчинялись, он
укомплектовал гвардию и ОМОН, он финансировал и вооружал их,
но отношение к нему всегда было немного снисходительным и
критическим - так принимают помощь богатого и благородного
родственника, в душе полагая, что могли бы обойтись и без
него.

Военного опыта не было ни у кого, кроме того же Тезиева,
командира ОМОНа Вадима Таззаева и пары офицеров МВД, служивших
в Карабахе. Все учились на ходу, набирались опыта или гибли от
избытка мужества, перевешивавшего инстинкт самосохранения и
здравый смысл. Степень военных талантов у полевых командиров
была далеко не так велика, как теперь представляет официальная
югоосетинская мифология. Время детального "разбора полетов"
еще не пришло, но уже сейчас можно констатировать, что очень
многое в чисто военном плане делалось не совсем так, не
вовремя или вовсе не правильно. Но на противной стороне все
было еще хуже. И первые победы Хубулову принесли снобизм и
заносчивость. Если Хубулову давали совет, он смертельно
обижался. Так же себя вели и многие другие полевые командиры.
И чем больше становилось побед, тем больший авторитет
приобретали эти ребята. Контроль над политической ситуацией в
Цхинвали уходил из рук официального правительства и
парламента, перемещаясь к молодым парням, подавляющее
большинство которых ничего более осмысленного, чем автомат, в
руках никогда не держало. Задним умом все крепки, и сейчас
отчетливо понятно, что гвардию надо было жестко
структурировать, привезти из Владикавказа и Москвы офицеров,
желательно русских, провести перепись оружия, создать военную
полицию, подчинявшуюся только правительству, желательно из
наемников... Но все это идеальные планы, добрые советы,
которые давались в Москве как бы мимоходом и которые в
сумятице войны все пропускали мимо ушей.

Молодым ребятам не хватало обычного жизненного опыта. Они
легко переходили бытовую грань между добром и злом, строили
немыслимые геополитические теории с Цхинвали в центре
Галактики, запросто предъявляли претензии старшим и не менее
легко покупались на провокации.
Борец за правду.

Из показаний бывшей исполняющей обязанности председателя
АКБ "Сельхозбанк" РЮО Мананы Габозовой на процессе по
обвинению Алана Чочиева в растрате госсредств: "В 1992 году в
конце ноября я летела в Москву. В аэропорту Владикавказа меня
задержали Хубулов Валера, Джиоев Парпат (новый командующий
нацгвардией, убит в ходе разборки в 1994 г, - Е.К.) и другие",
которых не помнит. На машине ее привезли в г Цхинвали.
Хубулов Валера, Джиоев Парпат, Кабисов Ацамаз и Буджиев
Виталик (последние двое - полевые командиры, Кабисов
расстрелян во Владикавказе несколько лет назад. - Е.К.)
пересадили ее в другую машину и отвезли во двор
школы-интерната.

Ее спросили, на какую сумму Тезиев О.Д.
забрал авизовки, и сказали, что, если она три раза ошибется,
ее расстреляют на месте (выделено автором. - Е.К.). Эти записи
она им отдала, и в ту же ночь они от нее отстали.
Один из бывших влиятельных политиков в регионе рассказывал
мне: "Иногда казалось, что он искренне хотел сделать как
лучше. Но ему всегда приходилось говорить: "Только, Валера,
пожалуйста, никого при этом не убей и не покалечь, как это у
тебя обычно получается".

Узнав о похищении во Владикавказе чеченцами представителя
ОБСЕ Винсента Коштеля, Хубулов не нашел ничего лучше, чем
захватить в аэропорту нескольких официальных представителей
правительства Масхадова, возвращавшихся из Москвы, и
потребовать обмена их на Коштеля. В результате уже почти
достигнутая договоренность федеральных спецслужб об
освобождении француза была сорвана в последний момент.
Незадолго до своей смерти Хубулов несколько раз обращался к
Шамилю Басаеву с просьбами посодействовать в освобождении
"водочников", Парастаева и Гиголаева, захваченных чеченцами
ради выкупа (Хубулов был знаком с Басаевым по войне в Абхазии,
где он некоторое время командовал осетинским добровольческим
отрядом, но их отношения были, мягко говоря, натянутыми). В
результате заложники сбежали из плена самостоятельно.

Он не понимал другого языка, кроме насилия. Он считал себя
вправе угрожать всем и по любому поводу. Он сидел напротив
меня в московском офисе правительства РЮО, закинув ногу на
ногу, и говорил:

"Я могу тебя испугать, и ты испугаешься". Он нажил себе
огромное количество врагов, особенно в тот период, когда стал
курировать экономический блок в правительстве. Он фактически
"владел дорогой" - контролировал провоз через
Военно-Осетинскую дорогу грузов, и особенно спирта, из Грузии
в Россию, в тот период как раз был пик "спиртового бума",
приносивший миллионные прибыли как производителям дешевой
водки на Северном Кавказе, так и тем, кто стоял с автоматами у
шлагбаумов на дороге.

Следствие рассматривает (если вообще что-либо делает) как
основную версию о переделе сфер контроля именно на спиртовом
рынке, из-за чего и был убит Хубулов. Незадолго до этого новое
правительство Северной Осетии и пограничники практически
заблокировали провоз нелегального спирта, подорвав основу
благосостояния очень многих влиятельных людей. Хубулов и
другие, отвечавшие за сохранность и доставку спирта, оказались
должны многим, и многие понесли убытки. Это, конечно, могло
быть поводом для убийства.

Сейчас его имя используют как святое причастие, им
манипулируют, им угрожают и наставляют на путь истинный. И
никто не думает о том, что он сидел в машине рядом с Сергеем
Зленко, не сумевшим отобрать у государства оборонный завод.
Просто оказался не в то время и не в том месте.

Евгений Крутиков.
Вернуться назад